August 4th, 2015

promo sparnins may 18, 2015 15:32 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у matholimp в Мы – венеды Vene. Так называют нас не только соседи с запада и севера (эстонцы, финны, карелы), но также малочисленные ныне народы, пришедшие на землю нынешних 47 и 78 регионов РФ задолго до славян. Часто наш город называют Северной Венецией. Удивительным…

Коллективный портрет расстрельщиков

Оригинал взят у novayagazeta в Коллективный портрет расстрельщиков

После службы в органах НКВД–КГБ многие из них по привычке шли в сторожа и охранники. Рост этого социального слоя в сегодняшнем российском обществе — тревожный сигнал.

Иван Степанов
Иван Стельмах
Емельян Куприянов
Петр Сопруненко

Вагоны с польскими военнопленными из Козельского лагеря прибывали на станцию Гнездово. По свидетельству местного жителя, «к вагонам подъезжала автомашина, так называемый «черный ворон». Из вагона переходили под охраной в автомашину польские офицеры (они были в военной форме), и их увозили в Катынский лес. Лес был огорожен, и что там происходило, никто не видел. Но слухи были о том, что там раздаются выстрелы. В то время, как мне помнится, никто не сомневался в том, что их там расстреливают. Но говорили об этом мало. Дело серьезное, опасное. Поэтому и старались как бы не замечать этого»1.

Избежавший расстрела Станислав Свяневич был выведен из потока военнопленных на станции Гнездово, помещен в пустой вагон, откуда наблюдал за происходящим: «…площадка рядом с поездом оцеплена красноармейцами в форме НКВД. С интервалом в полчаса к составу подъезжал автобус с замазанными белой краской окнами. Он подавался к вагону таким образом, что пленные переходили в него, не ступая на землю»2.

В центре площадки распоряжался всем полковник НКВД. Кто был этот полковник? Попробуем разобраться.

«Разгрузка» Козельского лагеря началась 3 апреля 1940-го, когда был отправлен первый эшелон. Следующие эшелоны были отправлены 4 и 5 апреля. Первые эшелоны прибыли на станцию Смоленск, откуда военнопленных доставили в здание УНКВД по Смоленской области, где и расстреляли. Но потом эшелоны стали направлять в Гнездово. По всей видимости, решили избежать лишних хлопот: отправка со станции Смоленск в здание УНКВД, затем вывоз тел расстрелянных к месту захоронения в Катынский лес — чересчур сложно. Многократная погрузка-выгрузка: трудоемкий подъем тел из подвала УНКВД во двор управления, погрузка на машины… Вернулись к практике расстрелов времен 1937—1938 годов, когда массовые казни совершались непосредственно в местах захоронения.

В одной из могил, обозначенной при эксгумации 1943-го под № 5, у жертв отмечена характерная деталь — набрасывание шинелей на голову и завязывание их шнуром на уровне шеи3. Этот прием, скорее всего, применялся, когда расстрел происходил в помещении УНКВД. Так палачи стремились, чтобы расстрел не был «излишне кровавым», и не надо было потом смывать следы крови в помещении, да и грузить и перевозить тела было и физически, и психологически комфортнее. И грузовик — почти чистый. По оценке экспертов, в могиле № 5 было захоронено до 50 тел4. Если вспомнить, что первая партия военнопленных офицеров из Козельска была отправлена 3 апреля 1940-го и насчитывала 74 человека, то, скорее всего, они-то и были расстреляны в здании УНКВД в Смоленске.

Петр Сопруненко — бывший начальник Управления по делам военнопленных НКВД — в 1990-м жил в Москве незаметным пенсионером. Его первый допрос в рамках расследования «Катынского дела» состоялся 25 октября 1990-го и был малорезультативен. Понимая, что следователи прокуратуры еще недостаточно хорошо ориентируются в предмете, не осведомлены о том, кто и как принимал решение о судьбе польских военнопленных, как исполнялось это решение, — он уходил от ответов, ссылался на плохую память, отрицая свою руководящую роль в «разгрузке» лагерей. Вначале ему задавались вопросы общего плана: о карьере, о создании и структуре Управления по делам военнопленных НКВД, об организации лагерей и расследовании дел польских военнопленных в Козельском, Осташковском и Старобельском лагерях. Но когда вопросы дошли до истории отправки военнопленных трех лагерей в апреле—мае 1940-го в УНКВД Калининской, Смоленской и Харьковской областей, Сопруненко тут же «вспомнил», что его в это время направили на долгий срок в Выборг, вести переговоры по итогам финской войны. Так что: не был, не видел, ничего не решал. И вообще все дела вел в это время его заместитель — Иван Хохлов, давно уже умерший. А на ряд вопросов Сопруненко просто не дал ответа.

После того как бывший начальник УНКВД по Калининской области Дмитрий Токарев открыл глаза следственной группе на механизм реализации решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940-го в части расстрелов польских военнопленных Козельского, Осташковского и Старобельского лагерей, новый допрос Сопруненко, состоявшийся 29 апреля 1991-го, стал более результативным. Теперь ему продемонстрировали видеозапись показаний Токарева с рассказом о его — Сопруненко — роли, и отпираться стало бесполезно. Постепенно бывший начальник Управления по делам военнопленных НКВД разговорился.

Сопруненко признал, что был на совещании у Богдана Кобулова в марте 1940-го, и там его ознакомили с решением Политбюро ЦК ВКП(б), под которым стояла подпись Сталина. Как выразился Сопруненко, «мне стало плохо», когда узнал о масштабах предстоящей расправы. На допросе в 1991-м он почему-то никак не мог вспомнить фамилию ответственного за «разгрузку» Козельского лагеря. Напрягая память, сказал: «…старикашка, забыл фамилию, полковник», наконец вспомнил: Степанов, был у Кривенко «на побегушках, на подхвате».

Collapse )